к покупкам

Как я живу с СДВГ

13.07
2407
Журнал Реальная история Как я живу с СДВГ

В США шесть миллионов детей живут с диагнозом «синдром дефицита внимания и гиперактивности» (СДВГ) это 9,4% от всего числа детей. По России такой статистики нет, СДВГ плохо диагностируют и почти не лечат. Синдром часто путают с плохим воспитанием. Выглядит похоже — человек отвлекается, перебивает, ведет себя импульсивно. Но детям с СДВГ сложно контролировать такое поведение. СДВГ может пройти с возрастом, а может и не пройти — 50–65% детей с СДВГ забирают диагноз во взрослую жизнь. Ниже — история Сони, которая научилась контролировать диагноз и использовать себе на пользу.

Меня зовут Соня, мне 24. Я психолог, педагог и предприниматель — у меня свое антикафе в областном городе. А еще синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), о котором я узнала в 20, когда полезла разбирать старые документы. Я научилась с ним жить и окружила себя людьми, с которыми можно не переживать за свое поведение. 

Как я узнала свой диагноз

В тринадцать лет я наткнулась на термин «синдром дефицита внимания и гиперактивности». Думала, это когда человеку не хватает внимания, поэтому шутила: «Ой, у меня, наверное, это». Потом этот эпизод забылся. 

Спустя несколько лет в университете, где я училась на логопеда-дефектолога, раздавали темы для курсовых работ. Смотрю в список — вижу знакомое словосочетание и выбираю тему по СДВГ. Никогда больше меня так не интересовали курсовые, как в тот раз — я прочитала очень много литературы по синдрому, и на меня постепенно накатывало осознание: «Вот здесь про меня, и это тоже обо мне». Стали понятны некоторые странные события и реакции в моей жизни.

Заподозрив у себя СДВГ, я поехала домой, искать подтверждения диагнозу. Рылась в медицинских карточках и нашла справку — минимальная мозговая дисфункция, а в скобках СДВГ. Подошла к маме, спросила: «Ты была в курсе?» Она сказала да. Я говорю: «Почему же ты не говорила? Ничего не делала?» Я ее не виню, это не показатель того, что мама плохая. Зато говорит о том, что в России тогда не знали, как работать с СДВГ. Родители не знают, что это, думают, что плохо воспитали, и пытаются исправить наказаниями. 

Меня с детства таскали по врачам. Мама рассказывала, что я всегда была гиперактивная, как будто какие-то проблемы с нервной системой. Как и для многих детей, СДВГ у меня — это сопутствующий диагноз другим неврологическим состояниям. В двенадцать лет поставили диагноз «минимальная мозговая дисфункция (ММД)», в пять-шесть — диагностирован энурез. У моего младшего брата тоже ММД и еще энцефалопатия. Возможно, врачи тогда просто не знали, что такое СДВГ, как его исправлять, поэтому ставили и другие диагнозы. 

Как проявляется СДВГ 

Если коротко, жить с СДВГ — это иметь шило в одном месте. Например, лечь на пол на уроке. Или забить на инстинкт самосохранения. Была такая история: как-то ночью написала парню с сайта знакомств, что хочу в лес. Он ответил: «Приезжай, я как раз живу в лесу. Давай вызову такси». И я сажусь в такси и уезжаю. Сейчас я понимаю, что могла бы просто оттуда не вернуться. 

То есть я внутренне чувствовала потребность творить какую-то дичь, но не понимала, что со мной происходит. Ну, сплю я по три часа в сутки — так и нормально. Надо мной даже мама смеялась, что я ложилась спать в одной обстановке в комнате, а когда она приходила будить, шкафы и кровати уже стояли в другом месте. Я высыпалась за пару часов и успевала их подвинуть. 

Сейчас, в 24 года, тоже такое бывает. Работаю весь день, физически и умственно, а вечером понимаю — не устала, до сих пор очень много энергии. А в детстве было еще ярче. 

С СДВГ ты не можешь сам себя успокоить. Сложно усидеть на месте: если ударила в голову идея — придется идти ее делать. У меня снижена концентрация внимания, и я не могу заниматься чем-то постоянно. Поэтому у меня несколько работ, которые я часто меняю, иначе мозг перестает концентрироваться. Постоянно забываю, о чем был разговор, даже во время беседы, и переспрашиваю. 

Как лечат СДВГ

Помню, несколько раз я лежала в отделении неврологии, где кололи успокоительные. Я все детство провела на глицине, валерьянке, новопассите. В России и тогда, и сейчас не прописывают жесткие медикаменты, которые реально могут помочь. Они даже запрещены в нашей стране. Не знаю, как бы было, если бы они были доступны. Может, сейчас СДВГ уже лечат лучше. Думаю, само лечение зависит от степени выраженности. Оно включает в себя работу с психологом, дефектологом и медицинские препараты вроде антидепрессантов или нейролептиков. 

Современная медицина выделяет три составляющие лечения СДВГ: поведенческую психотерапию, препараты и обучение родителей и учителей взаимодействовать с ребенком. Эти методы применяют по отдельности или комплексно в зависимости от состояния конкретного ребенка. Из препаратов в мировой практике чаще всего назначают психостимуляторы: метилфенидат или соли амфетаминов (то и другое запрещено в России) — или нестимуляторами: атомоксетин, клонидин, бупропион (запрещен в России). 

Из-за своего дефектологического образования я стала больше разбираться в теме. Приезжаю к маме и рассказываю, как общаться с моим братом, — у него диагноза нет, но по симптомам очень похоже. Она удивляется, кто бы еще ей об этом рассказал.

Родителям детей с СДВГ я бы порекомендовала подобрать максимально адекватное, понимающее окружение. Важно, чтобы с таким ребенком работал педагог-психолог и другие специалисты. Чем раньше, тем проще ребенку будет понять, что с ним происходит. Думаю, понимающие родители, работа с педагогом-психологом — это снова коррекции. 

Ругать ребенка тоже нельзя, ему нужна поддержка. СДВГ — это не плохое воспитание, и он не может вдруг взять и начать вести себя «нормально». Мозг не перевоспитать. Поэтому, когда ребенка не принимают, а родители только ругают, он может уйти в девиантное поведение.  

Как СДВГ влияет на отношения с собой и окружающими

У меня с детства хорошее к себе отношение. Я понимала, что живу иначе, чем остальные, по-другому чувствую, но мне было комфортно. Родители в какой-то момент отстали и позволили мне просто быть: «Спишь два часа в сутки? Если высыпаешься, окей». Они не мешали, поэтому я жила в комфортном ритме. Мама либо не считала мое поведение особенным либо специально выбрала такой способ взаимодействия со мной. 

Хоть мы никогда не говорили о диагнозе, родители не сделали мне хуже — это уже большой плюс. Особенно это познавалось в сравнении. Помню, ездила в лагерь, а там отбой в десять вечера. Мне было совсем никак не уснуть, и каждый вечер приходила воспитательница, сидела возле и ждала, когда я усну. Хотелось ее ударить. Кому-то, наоборот, помогает жесткий режим, но мне — нет. 

Обычно у детей с СДВГ снижена успеваемость, потому что они не могут долго концентрироваться. Мне повезло, у меня такого не было. Я считаю себя умным человеком, и это не завышенная самооценка. Да, мне не усидеть на уроках, не сделать домашку, но я выезжаю за счет того, что схватываю материал на лету. Да, у меня снижена концентрация внимания, но я на минуту сосредоточусь и все пойму. Но все равно было много конфликтов с учителями в школе и преподавателями в университете. Были невыносимы долгие дипломные, курсовые, проекты, которые требуют длительного погружения. Когда я писала диплом, плакала каждый день, потому что не могла сосредоточиться. 

Из-за низкой концентрации внимания я научилась делать большой объем работы за короткий промежуток времени. Поэтому было сложно окончить универ. Зачем растягивать на четыре года то, что хочется закончить за месяц? 

Зато я научилась договариваться. Например, на английском в университете для зачета нужно было сдавать тексты наизусть. А у меня проблемы с запоминанием текстов. Пришлось подойти к преподавательнице, объясниться и предложить поговорить с ней устно, она мне тогда четверку поставила. Еще из-за того, что все забываю, не могу врать, — знаю, что проколюсь. 

У меня есть ученик с дислексией и чем-то похожим на СДВГ. Как-то во время урока он встал, подошел к окну, завернулся в занавеску и сказал, что будет рассказывать правила оттуда. Я понимала, насколько ему плохо и тяжело и как важно его в этот момент не спугнуть. И вместе с этим я испытывала облегчение от понимания, что я не одна такая.  

Как я чувствую себя сейчас

В детстве мне сложно было общаться со сверстниками, но сейчас я нашла компанию, в которой веду себя совершенно естественно. Остальные симптомы тоже сгладились, концентрироваться стало проще. Я могу отвлечься, что-то забыть, пропустить дедлайн, но воспринимаю это спокойно. Если у меня что-то не получилось, — ничего, разберемся. Ругать я себя за это не буду. 

Я думаю, у меня была легкая версия синдрома. Я нашла способ с ним жить и принять свои особенности. Например, я знаю, что у меня низкая концентрация внимания. Поэтому я не беру дела, где нужно сильно концентрироваться. У меня плохая память. Поэтому мои друзья знают, что если им что-то от меня нужно, им самим надо позвонить и напомнить. Мне помог тот период написания курсовой про СДВГ понять, что бывают случаи жестче, чем мой, бывают мягче. У многих СДВГ остается во взрослом возрасте, но со временем люди учатся его контролировать. 

Еще я уже пять лет хожу к психологу.  Психотерапия сделала для меня очень многое — я знаю, что со мной происходит, и подстраиваю поведение под это. 

Как поддержать человека с СДВГ 

Если не хотите обидеть человека с СДВГ, не говорите, что его проблемы — это плохое воспитание, это главное. 

Думаю, что поддерживать нужно родителей. Моя мама часто удивляется: «Почему про СДВГ никто не говорит? Как об этом узнать, если не учишься в университете?» Для родителей сообщества единомышленников были бы очень полезны. Но я сама не хотела бы быть в сообществе. Есть даже такая тема в психотерапии, что специалисты стараются не обращаться к диагнозам. Потому что диагноз — это ярлык. Человек вешает его на себя, ассоциирует себя с ним и может потеряться в нем. 

Иногда взрослый человек думает, что у него СДВГ, но на самом деле он просто неусидчивый или устал, поэтому не может сконцентрироваться. Насколько я знаю, вместе с СДВГ почти всегда идут неврологические диагнозы. Но если есть сомнения, можно всегда пойти к специалисту. Хотя во взрослом возрасте СДВГ диагностируют гораздо реже и симптомы не такие яркие, как в детстве. 

Поделиться статьей: